"Я свободен". Гимн лукавого духа

Давно собирался написать про эту композицию, тем более что она заслуживает нашего самого, что ни на есть пристального внимания, прежде всего — с точки зрения своего содержания, то есть текста.

Итак, творение экс-солиста небезызвестной группы "Ария" — культовой молодежной группы, пик популярности которой пришелся на конец 80-х — начало 90-х годов, в репертуаре которой было много инфернальных вещей.

Музыкальная тема решена в стиле торжественной и романтической рок-баллады. Да, надо признать, у Кипелова получился самый настоящий гимн, который, при удачном сочетании музыки и текста, "стрельнул" сразу, став за несколько дней "стопудовым" хитом, и ушел, так сказать, в самую гущу народных масс.

Так что же не так с этим "хитом", который еще недавно был слышен чуть ли не из каждой торговой палатки и который знают наизусть большинство школьников от 10 до 16 лет? Признаться, я и сам не сразу понял, в чем дело, пока не нашел текст, а так — "свобода", "птица", "любовь" (что отпечаталось в памяти из обрывков услышанных записей), — ну, про несчастную любовь что-то, вполне сегодняшний мейнстрим. Но при внимательном прочтении в песне обнаружился тщательно замаскированный второй план, который туго переплетен с первым!

Сразу оговорюсь, что акценты буду делать в основном на богословских моментах, разбирать литературные образы мне, например, не особо неинтересно, да и специалисты сморщат нос. Для нас же главное — ухватить самую суть.

Читаем...

Надо мною — тишина,
Небо, полное дождя,
Дождь проходит сквозь меня,
Но боли больше нет.

Здесь пока ничего особенного, мы узнаем, что герой, сосредоточенный на своем внутреннем переживании, не слышит даже шума дождя, и что какая-то боль (душевная, разумеется) у него прошла.

Под холодный шепот звезд
Мы сожгли последний мост,
И все в бездну сорвалось,
Свободным стану я
От зла и от добра,
Моя душа была на лезвии ножа.

Вот тут уже интереснее. Мы сожгли... Намек на разрыв отношений. Кого с кем? Видимо (что первое приходит на ум), героя и его женщины. Герой находит в себе моральные силы вырвать из сердца любовь, которая приносила ему мучительные страдания, и навсегда расстается с бывшей возлюбленной. Он надеется, что теперь ему станет легче. Свободным стану я... И вдруг — первый звонок: от зла и от добра. Позвольте, а это тут причем? Ну ладно, прошла любовь — завяли помидоры, такое бывает, как бывает и то, что человек испытывает громадное облегчение от разрыва с другим человеком, которого любил, и это может быть для него благом, у него появляется некоторая свобода для новых действий и переживаний.

Но герой Кипелова почему-то идет дальше, как бы переходит на другой уровень. Это начинает вызывать вопросы, потому что отношения мужчины и женщины, как бы сложны они ни были, не могут, по логике вещей, разрушать личность человека до основания, если только он не из серии отвергнутых и на этой почве окончательно свихнувшихся поклонников.

Видно, что герой не таков. Приходится искать другое, более логичное объяснение его словам. Моя душа была на лезвии ножа... Пожалуй, эти серьезные слова, символизирующие процесс сложнейшего нравственного выбора героя, смогут помочь нам. Именно здесь и начинается то, о чем я говорил выше, то есть второй, замаскированный художественный план песни. Герой, сделавший свой выбор, уже больше никогда не скажет "мы", а интонация его монолога становится все увереннее...

Я бы мог с тобою быть,
Я бы мог про все забыть,
Я бы мог тебя любить,
Но это лишь игра.

Близится и разгадка. С кем же тогда говорит герой песни, к кому обращены его уста, на которых уже появилась циничная усмешка человека, считающего, что он "познал" тайну Добра и Зла: но это лишь игра...

В шуме ветра за спиной
Я забуду голос твой,
И о той любви земной,
Что нас сжигала в прах,
И я сходил с ума,
В моей душе нет больше места для тебя!

Вы уже догадались? Да, эта строфа, особенно последние, действительно страшные слова, ставит все на свои места, особенно если слово тебя написать с большой буквы. Герой говорит с Богом, со своим Творцом... Опять, в который раз в истории падение Денницы становится источником творческого "вдохновения" для нового поколения людей.

Объяснения закончены, и герой, искренне довольный своей "решимостью" (смог сказать все, что планировал, не испугался и не промямлил нечто невразумительное) в прекрасном расположении духа отправляется по своим чрезвычайно важным делам. Вдруг накатившее чувство долгожданной свободы переполняет его, и ему хочется не просто петь, а кричать всему миру об этом своем упоении.

Я свободен, словно птица в небесах,
Я свободен, я забыл, что значит страх.
Я свободен — с диким ветром наравне,
Я свободен наяву, а не во сне!

Я забыл, что значит страх... Страх Божий, добавим мы, который, по толкованию святых отцов, является в первую очередь чувством постоянного мысленного предстояния перед Богом, то есть существованию перед Его очами, в Его постоянном присутствии, и во вторую очередь — боязнь, страх лишиться Его благого к нам расположения из-за своих неверных действий. А если говорить еще более четко, то это – чувство страха потерять благодать Божию, которая, как солнечный свет, проходит (и наполняет) только сквозь чистые, прозрачные сосуды (сердца человеческие). Забыть страх Божий можно, но лишь на время, ибо невозможно устранить его Причину — Самого Бога.

Надо мною — тишина,
Небо, полное огня,
Свет проходит сквозь меня,
И я свободен вновь.

Думаю, что речь тут идет не о Божественном свете, а о свете огня, которым полно небо. Красноречивое напоминание о гееннском огне, который, по представлениям сатанистов, якобы будет для них безвреден и неопасен, так как они получат "там" княжеские титулы в награду за "плодотворную" деятельность "здесь", в этой жизни.

Я свободен от любви,
От вражды и от молвы,
От предсказанной судьбы
И от земных оков,
От зла и от добра.
В моей душе нет больше места для тебя!

Я свободен от любви... Бог есть Любовь. Тут мы получаем еще одно явное доказательство богоборческого характера рассуждений героя композиции. Он стал автономен, независим, самостоятелен, а, значит, могущественен, силен и непобедим, ибо стал "почти как Бог". "Любовь — ведь это слабость, думает он, — непростительная слабость, лишающая титана столь дорого приобретенной "свободы". Сразу вспоминается удивительный по силе монолог Сталкера из одноименного фильма А. Тарковского о слабости, как об источнике жизни и силы, а о силе (грубой материальной силе) как о символе смерти.

Итак, герой выходит из катарсиса (греч. очищение) — состояния эстетического переживания, которое раньше философской, а теперь психологической наукой априори считается благотворным. Очищение (освобождение) произошло, но от чего, или, в данном случае, от Кого? От Бога. Нравственный закон, существующий над человеком, можно обойти, не считаясь с ним или не признавая его, но очищение вне нравственного закона — разрубание узлов, стесняющих собственную гордыню.